Антонио, кажется, знает здесь всех. Он здоровается с прохожими, кому-то машет рукой, кому-то кричит снизу в окно второго этажа.

И еще время от времени названивает по мобильному телефону. «Это домой — даю указания жене, чтобы, когда я приду, все было так, как я люблю», — объясняет он.

Потом Антонио показывает мне человека, — я не успеваю его разглядеть, — который живет на вилле Джона Траволты, когда самой кинозвезды здесь не бывает.

Антонио говорит, что знает и самого Траволту: тот-де несколько раз говорил с ним и даже приценивался к его рыбе. Гуляя по улицам, полулежа в dolce far niente — сладостном безделье — на лавке своей лодки или сидя у фонтана на крошечной площади возле пристани, Антонио рассказывает обо всех, кто живет, или жил, или просто бывал на Капри.

Словно ему не пятьдесят с гаком, а лет двести, — а может, и пятьсот... Да что пятьсот! О временах Тиберия он может рассказать такие истории, словно сам был их участником. Кажется, что Антонио вечен и живет здесь столько лет, сколько существует этот крошечный островок в 36 километрах от Неаполя.

Самое удивительное то, что он простой рыбак и дальше Неаполя или Сорренто выбирался всего несколько раз в жизни. Но, когда я его спрашиваю, откуда он все и всех знает, Антонио лишь хитро посмеивается: «Капри — маленький остров, здесь все на виду».